Незамеченный юбилей. Как мы проморгали 250-летие Карамзина

Сегодня у него 255-летие; несколько дней назад Путин подписал Указ №300 - так что юбилей Канта мы теперь точно не проморгаем; но на ошибках учиться надобно, так что давайте я вам расскажу эту историю. 

Пять лет назад мы имели все возможности красиво отпраздновать юбилей одного из влиятельных людей за всю историю России, два раза изменившего ход её истории ("изобретя" литературный язык и, в довесок к тому, "начав" в России систематическую историю как науку). Николай Карамзин бывал в Кёнигсберге, встречался с Кантом, оставил по обоим поводам записи в своей бессмертных "Письмах русского путешественника" - и уж точно достоит был и праздничных мероприятий на свой счёт и, возможно, достойного памятника. 

Карамзин в молодости - примерно таким его видел Кант.

Формально обстоятельства складывались благоприятно: в рамках благоустройства центральных территорий города на фоне грядущего ЧМ-2018 по футболу как раз в 2015-2016 годах стали обсуждать благоустройства сквера напротив здания бывшей Биржу, куда как раз переезжала художественная галерея, по дороге преобразуясь в Музей изобразительных искусств. Спонсором обустройства выступал Сбербанк, много чего сделавший хорошего в нашей области (вспомним Грефовскую "королевскую виселицу" и профинансированный Сбером орган в соборе) - так что не было проблем с деньгами.

Проблема была с мозгами.

К тому времени сначала у губернатора Цуканова, а затем и у губернатора Алиханова "культуркой" у  занимался, если кто не помнит, человек "с двумя купленными дипломами" (тм) в должности вице-губернатора. Гарри Гольдман курировал культурную политику (которую он понимал как монетизацию бизнес-интересов) и всячески всем показывал и доказывал, что "решала" - он. Под этот соус им был реформирован Совет по культуре при губернаторе, который из рабочего органа с дискуссией экспертов по важным темам культурной политики превратился в чисто декоративный орган (каким по сю пору и пребывает). А Гольдман в своих руках сконцентрировал все решения в сфере культуры - без каких-либо советов с какими-то там экспертами. 

Всё сам решу и сам придумаю.

Когда возникла тема сквера напротив здания Биржи, Гольдман презрел решение своего бывшего патрона Цуканова о наименовании сквера "им. 70-летия области" и стал везде в официальных релизах писать его как "Биржевой" - а за ним и пресс-службы. Да, решение про 70-летие глупое, так как топонимы нельзя называть "движущими" датами: потом наступает 75-летие области, и что? Чем тогда 70-летие лучше, что ему сквер достался, а 75-летию - нет? Ничем. Но факт остаётся - название прошло официальную процедуру и имело официальный статус. 

Подставив таким образом своего нового патрона - губернатора Алиханова (тому ещё отольётся эта гольдмановская инициатива), он занялся обсуждением со Сбербанком тематизма будущего сквера. Так как времени было немного, то они остановились, по сути, на готовом каталожном решении с летним фонтаном посередине сквера и с чёрными красивыми соснами и небольшими холмами в оформлении. 

Решение по своему неплохое, но есть, что называется, нюансы. Сквер напрочь "не отыгрывал" ренессансное здание Биржи. Ровно с таким же успехом сквер можно было ставить на Сельме, в Балтрайоне, далее везде. А ведь это была редкая возможность сделать ансамбль "Сквер-Биржа", как в своё время был ансамбль "Биржа-Юнкергартен"! Потому что сама архитектура здания бывшей Биржи требует классицистического сквера по соседству, если уж мы говорим про ансамбль, - а не летнего фонтана, который полгода стоит молчащим. (Я не говорю про бесконечную инициативы наших чиновников про музыкальность фонтана - на площади Победы жильцы соседних домов взвыли и запротестовали; ровно так же взвыли и запротестовали жильцы домов что напротив Биржи).

А КОГДА КАРАМЗИН? - спросите вы.

Да вот он, вот...

Мой конфликт с Цукановым к концу 2015 года уже был очевиден, и одним из смыслов назначения Гольдмана вице-губернатором было в том, чтобы этот "мальчиш-плохиш" брал на себя всякие деликатные задачки. Например, уволить Попадина из Бюро "Сердце города", перехватить проект и отдать его Сарницу - ну и тому подобное. 

Что собственно, тот и сделал, параллельно заблокировав Совет по культуре как площадку, где  обсуждаются крупные культурные проекты НА ФАЗЕ ПОСТАНОВКИ ЗАДАЧИ, а не на фазе утверждения уже всего готового. Сквера у Биржи, памятника Невскому, далее везде. 

И идею сделать напротив Биржи сквер Карамзина - в честь юбилея, - просто негде было обсуждать. 

Да, я рассказал эту идею Светлане Сивковой; да, мы обсудили, что можно даже памятник взять "готовый" - есть прекрасный классицистический памятник в Симбирске, в котором принимал участие деньгами сам император. Сделать его копию (тут бы и деньги Сбера пригодились) и поставить рядом с Биржей, они прекрасно дополнят друг друга, - но... 

Тот самый памятник в Ульяновске (Симбирске). На постаменте - муза Истории Клио,
а сам Карамзин на фасаде цоколя - бюстом. Если представить
скульптуры по углам Биржи, то перекличка очевидна.

...Но Борис Бартфельд в Кафедральном соборе на Кнайпхофе в тот год делает памятный вечер Николаю Гумилёву (много ведь Гумилёв написал про Кёнигсберг, да?), а Карамзин проезжает мимо.     

...

...Сегодня Николаю Михайловичу Карамзину - 255. 

С праздником тебя, великий человек! Мы тебя помним и благодарны за всё, что ты сделал России. Несмотря на то, что она памятует тебя не всегда дОлжным образом.

Платановая капитуляция

Ноябрь 2020 отметился двумя важнейшими событиями по территории «Сердца города» - хотя всякое ли заявление в прессе со статусом «может быть да, может нет – мы думаем» есть событие?

Корни находятся в технологическом комке и должны прорастать сквозь дернину. 

a.       На Верхней террасе холма Шлоссберг, прямо на фундаментах крыла Унфрида замка Кёнигсберг, высадили аллею из 21 платана. Торжественного мероприятия по сему поводу случилось в символическую дату 11.11.2020; платаны высажены в шахматном порядке, по науке. Корни деревьев вскоре начнут разрушать фундаменты флигеля Унфрида и тот подземный ход, который был в них когда-то обнаружен.

Но зачем – именно там, и зачем – именно тогда?

b.      В начале ноября губернатор Алиханов анонсировал большие перемены по Дому Советов и по окружающей застройке. Настоящим анонсом это назвать трудно: то ли оговорка, то ли намёк, то ли размышление вслух, за которым явственно одно: некий инвестор (назовём его Ка) прорабатывает проект застройки соседних с домом Советов территорий в обмен на «воссоздание дома Советов». С опорой на недавно проведённое технические обследование конструкций дома Советов инвестор говорит (а за ним повторяет губернатор), что «конструкции плохие, дом Советов надо сносить и строить заново, но уже в изменённом виде».

Сие известие вызвало бурю в местном инфопространстве, от «Наконец-то избавимся от монстра» до «Надо объединяться для защиты дома Советов от сноса!» и сбора подписей под соответствующей петицией. Естественно, Германия не оставила без внимания сии страсти (федеральные СМИ подоспеют чуть позже).

Глубокого анализа ситуации никто не сделал; все реакции лежат в зоне непосредственных реакций, философских эссе или в использовании повода в информационных войнах местного накала, так что придётся разобрать ситуацию здесь.

Начнём со второго пункта – с «трупа», как называют сейчас дом Советов.

1.

Оживление трупа – процедура в том числе и врачебно-магическая, и для этого у «доктора» в чемоданчике должны быть не только экономические инструменты. Между тем у Алиханова других нет: уволив имитатора-Гольдмана, губернатор апгрейт команды не сделал, и «магов»-докторов у него нет, как и другого языка, через который можно было бы смотреть на проблему Королевской горы шире. Как пример – см. историю про раскоп Западного флигеля. Вся королевская рать не могла решить мааааленькую проблему целых 4 года при наличии денег и власти. Их оказалось недостаточно для решения проблем\объектов метафизического класса (см. кейс по обновлённому этим летом Кнайпхофу, который вместо торжества «команды технократов» чуть не сделался курьёзом).

Как мы знаем, Алиханов вот уже года три пытается «продать» проблему оживления Дома Советов в обмен на 3,5 га земли по соседству, и что-то очереди из инвесторов на эти условия не наблюдалось. Так что этот инкогнито-Ка –последний шанс губернаторе если не что-то сделать, то хотя бы что-то содержательное заявить по теме. Но проблема в том, что инвестор – существо непостоянное, у него периодически заканчиваются деньги и к тому же он может оказаться «лекарем» иного рода.

2.

Начнём с очевидных вещей: цикл политической жизни губернатора Алиханова на местной поляне примерно в полтора раза короче, чем технологический цикл сноса\воссоздания или ремонта\возрождения дома Советов – при любой его «технологии оживления». При оптимистическом сценарии Алиханов с нами ещё 7 лет с учётом второй каденции, в которой нам предстоит ещё громадное местное событие – 300летие Канта, к которому мы совсем не готовы. Технологический же цикл «завершения» (оживления) дома Советов по любому из сценариев – не менее 10-12 лет с учётом изыскательских и проектных работ, экспертизы и пр.; а скорее всего дольше, даже за вычетом всех удлиняющих госпроцедур. Поэтому инвестору выгодней губернатора обмануть, чем выполнять договорённости, по схеме «за это время или ишак сдохнет, или Насреддин или падишах». Инвестор будет тянуть резину, лавировать и маневрировать, но он не будет решать проблему губернатора, он будет решать свою проблему: заработать или\и получить административно-стратегическое преимущество, которое можно использовать тактически на других площадках.

Что, собственно, и происходит. Иначе нам бы уже в сентябре показали проект музеефикации раскопа, а пока – по-прежнему «рисуют», т.е. не покажут совсем или покажут «вместе с общим проектом ДС и Королевской горы». Живите в неведении, оно мать надежды, граждане!

Раскоп подождёт?

3.

Другой момент относится к тому, что технологически инвестор будет склоняться в сторону самого дешёвого варианта «возрождения». Мантра «инвестор сделает как нам надо» не работает: он будет решать исключительно свои задачи, а не твои, будь ты хоть трижды губернатор.

Как мы помним, копеечные работы по реставрации домика Ловиса Коринта были омрачены технологическим варварством: строители просто снесли стену, которую надо было реставрировать, и вместо неё выстроили новую. Им так было проще. Быстрей и дешевле. Хотя ничто не мешало делать по проекту – сохраняя кривую историческую кладку как ценность и как часть исторической достоверности. Всё очень просто: для строителей нет понятия историческая достоверность, они просто видят старый объект и всегда будут вместо него хотеть быстро построить новый – «лучше».

Ровно это же происходит с домом Советов, когда инвестор Ка говорит: «Надо сносить, ибо всё падает. И строить новый взамен» - он просто говорит так, как ему удобней. А губернатор за ним повторяет. Хотя акт технического обследования позволяет здание сохранить с частичной заменой конструктивных узлов.

При этом – напомню, - почётный гражданин Калининграда Игорь Одинцов восстановил Кафедральный собор Кёнигсберга, а не снёс ветхие стены, чтобы выстроить новые, «более лучшие», несмотря на сомнительное состояние самих стен с точки зрения конструктива. Может потому, что Одинцов был горожанин, а не инвестор? И он понимал ценность исторических стен?

И почётный гражданин Сивкова восстановила Королевские ворота. Не снесла и заново выстроила, а отреставрировала по всей науке – потому что она горожанин, которому не всё равно.

А инвестору всё равно и потому он предлагает «снести и построить лучше».

И ещё потому, что он заинтересован в затягивании процесса (см. п.1), а ничто не способствует затягиванию, как правильно организованное хаотичное общественное обсуждение. Любой инвестор будет заинтересован в схеме «снос-дискуссия-можетбытьвосстановление», а не в схеме «сохранение-доработка существующего здания». Ведь следующим пунктом после сноса будет:

4.

…сомнения (в том числе и широкие – в обществе) в целесообразности восстановления. Раз уж снесли достоверность, может что-то новенькое лучше построить? Современное? А?

Не хотите – а хотите переделанный новый ДС? Вот вам 35 вариантов…. А за нмим бурная дискуссия…

Надо ещё понимать, что для каждого архитектурного объекта существуют «пределы преобразования». Можно так «улучшить» проект дома Советов, что от него не останется ничего, кроме названия. И поэтому есть риск получить «новый проект» настолько новым, что от старого ДС в нём останутся рожки да ножки – всё будет чужим. Что это будет фикция вроде реконструкции Кройц-аптеки. Здание (частично) спасли, да, - но это уже совсем другое здание.

Так что на этой фазе можно спокойно лет 3-5 продискутировать – да или нет, почему и какой проект лучше, и так далее (вот уже началось). А к тому времени формула «ишак-падишах-Ходжа Насреддин» выстрелит наверняка. Да и деньги могут внезапно у унвестора кончиться…

Как ни посмотри, сносить – самое выгодное! - но не для нас, горожан, а для инвестора. Ничего личного: просто ему хочется заработать. А для нас расставание с прошлым без наличия ясного будущего – слишком безответственная затея.

5.

«Хорошо, а как надо? – спрашивает меня тут же Конрад Карлович по давней нашей традиции. - Как по уму-то?»

А надо сначала обсудить публично ТЗ на реконструкцию ДС, как это делалось при подготовке «Сердца города». Без чёткого ТЗ продукт будет ХЗ, это старая истина.  

А затем надо сделать так, как Рем Колхас сделал с «Гаражом» в парке Горького в городе Москва. Бережно сохранить «совок» и интегрировать его в новую жизнь и в новые функции.

Где у нас в Калининграде или в области сделано подобное? На среднем и большом масштабе? Да нигде. Есть микромасштаб сохранения мозаик на Нижнем озере, но это совсем уж малый пример. По все стране десяток крупных примеров наберётся, а в общем - советское наследие ждёт то же, что и любое другое в России (в нашем случае немецкое): подмена, замена, разрушение и «изготовление лучше». Это как  фантазийная ширина колеи «исторического трамвая» на Кнайпхофе.

Всегда можно долговременное решение проблем заменить на шоу: шоумены у нас хорошие

Ставилась ли задача «Быть как Колхас» инвестору?

Нет, конечно. Потому что в чемоданчике у «лекаря» инструментарий токмо экономический. И публично обсуждать и ситуацию, и ТЗ он просто боится, да и опыта такого нет (сказывается гольдман-стайл последних лет). Вот и весь набор в чемоданчике у губернатора…

…Хотя нет!

Там ещё лежит шкатулка, из которой 11.11.2020 были извлечены 21 платан и высажены в аллею на фундаментах Унфрида, в створе бывшей Южной террасы. То есть: маги в команде Алиханова появились - но маги, плохо знающие первоисточники.

6.

Что же она значит, эта аллея и эта дата, о чём шелестят ветви мною (и многими) любимых платанов?

«Это капитуляция» - шелестят любимые наши платаны.

Никакой политик не скажет: «Я не знаю, что делать с этой проблемой» или «Я не справился» или «Неужели меня все обманывают?» или «Все строители бесконечно врут» или «Я пока только учусь» или «Отстаньте, я устал!» или любые другие подобные человеческие вещи: это запрещено негласным политическим кодексом. Но не запрещено высаживать платаны, даже в неуместных для данного местах, в качестве оперативной пиар-акции.

Правда, - как тот камыш и как тот тростник, - ветви платанов могут шелестеть совсем не те слова, что ожидали инициаторы акции. 

  

Что не так с концепцией культурно-образовательного комплекса на острове Ломзе\Октябрьский?

Намёк президента

Для начала напомню. Год назад, 8 января, Владимир Путин во время своего визита в Калининград заявил, что "Появление культурно-образовательного центра, какой планируется построить на острове Октябрьский, кардинально изменит жизнь региона". Что значение комплексов (их будет несколько по всей России) «огромно для раскрытия культурного потенциала регионов», а также для «гармоничного развития» и «самореализации граждан». «Это возможность познакомиться с мировыми шедеврами и ведущими артистами», — подчеркнул президент и заявил, что главная функция центров — образовательная. «Это изменит жизнь региона кардинально», — заявил президент. А 9 марта обнаружилось, что никакого обсуждения концепции будущего центра-комплекса не было, и пришлось президенту Путину поручить развернуть экспертное обсуждение концепций создания и функционирования культурно-образовательных и музейных комплексов на острове Ломзе-Октябрьский.

Итак, выглядеть культурный центр будет так. 

"Горизонтальное архитектурное решение" комплекса является ответом на сложные грунты Ломзе\Октябрьского: скорее всего применят висящие сваи, а  в этом случае нагрузка должна быть равномерна по всей площади (как в Янтарь-холле в Светлогорске).

На старте проект включал в себя филиал Большого театра, хореографическое училище и специальный интернат для его учеников, консерваторию, а также большой музейный комплекс — ко-продукция Третьяковской галереи, Эрмитажа и Русского музея. Смысл этого проекта для России (а если точнее – для тех, кто принимал решение) довольно прост и очевиден: инкрустация дальних провинций филиалами крупных культурных национальных институций. Дальнейшая культурная колонизация провинций, украшение их крупными бриллиантами искусств и культуры и ещё большего заякорения на Россию, дабы те не думали, не отпадали и не помышляли, а развивались в творческих направлениях.

Функционал и не-обсуждение

Как это принято в сегодняшних информационных эонах, официальная информация по концепции будущего федерального культурного центра была тороплива, расплывчата и в основном оперировала картинками сооружения и миллиардами будущих затрат, а не смыслами. Цифрами, а не целями. Архитектурный облик комплекса и его стартовый функционал были представлены на заседании Совета по культуре при губернаторе, но толком его не обсуждали, потому что трудно обсуждать расплывчатые параметры и неопределённые намерения. Тем более что вице-губернатор, курирующий культуру (на тот момент) Гарри Гольдман в своей обычной манере уверял, что «всё уже решено» и это просто информирование, а не обсуждение. Были показаны картинки, озвучены цифры, никто не анализировал функционал будущего комплекса и не требовал такого анализа от докладчика. Дарёному коню в зубы не смотрят, радуйтесь, что такое приходит к вам регион! – читалось в глазах докладчиков, и мы радовались. И даже спустя год радуемся, но всё меньше: президент-то - поручил – велел? – намекнул? – обсудить концепцию, а обсуждения всё нет. Так что придётся обсудить и проанализировать в инициативном порядке: нам ведь, калининградцам, придётся этим пользоваться, и уж лучше иметь в хозяйстве дельный инструмент, а не декоративный.

Замысел в целом хорош, но грешит традиционным для России (пост)имперским колониальным сознанием и разделением на метрополию\провинцию. Другого, впрочем, «у нас для вас нет». Но, может, можно концепцию сделать осмысленней? Стратегически точнее бьющей в цель? Улучшающей общий культурный баланс страны, а не только лишь КО? («А что, такое возможно?» – «Ну, если преодолеть радость и имперское сознание, то – да!»).

Понятно, что Федерация хочет поделиться с нами самыми лучшими достижениями русской цивилизации, и это не только «Искандеры», но и, например, русская балетная школа. Но, с точки зрения анализа рынка труда и регионального и странового спроса на культурный продукт и на специалистов, самым сомнительным среди перечисленного выше функционала выглядят как раз «филиал Большого театра и хореографическое училище». Пардон, но эти выпускники должны где-то потом работать и зарабатывать своим трудом и квалификацией, на которую столько потрачено рублей – и лучше, чтобы это была Россия! Даже при самом первом приближении выясняется, что рынка трудоустройства для таких специалистов нет ни в Калининграде, ни в России. В Калининграде бессмысленно создавать крупный балетный театр и крупный же театральный комплекс: миллион человек населения области и слабые в этой части традиции не дадут нужного числа зрителей-потребителей, даже с учётом наплыва туристов в сезон. А если говорить про образование, то в Большой России эта ниша на рынке труда также не испытывает дефицита специалистов, существующая система подготовки кадров вполне справляется со своей задачей, и образовывать новые таланты на новой Калининградской почве острова Октябрьский мы будем в новом прекрасном комплексе прямиком на биржу труда[1].

Вход-акцент

Всё гораздо лучше с большим музейным комплексом, который также уточняется в концепции, но год назад виделся ко-продукцией Третьяковской галереи, Эрмитажа и Русского музея. Запасники этих музеев заполнены шедеврами, которые не могут увидеть свет в связи с ограниченными площадями под качественную экспозицию, - и создание музейной площадки на краю двойной провинции России\Европы очень логично. Расширение контекста «региональной истории» искусств до истории мировой\Российской – хорошая стратегия культурной политики в регионе, где сравнительный ряд имеет двойную (историческую) экспозицию. Тем более, что существует мировой тренд на посещение музеев и на умножения числа филиалов крупнейшими музеями, - а, как мы знаем, сегодня невозможно привезти в Калининград крупную качественную выставку из-за отсутствия площадок с нужными требованиями по площадям, климату, освещённости, охране и прочим деликатным вещам.

Теперь такая площадка будет, и это очень хорошо.

Совершенно логично, что с началом реализацией проекта и запуском дирекции будущего комплекса (которая пока помалкивает) возникает трансформация первичных замыслов, но об официальном статусе этих трансформаций публика пока извещается постфактум. Что обсуждать, Владимир Владимирович – слухи? Случайные протечки в информационном молчании? Вот все и помалкивали, пока в декабре прошлого года «КП-Калининград» не написала: «По поручению президента России, в рамках создания культурно-образовательных комплексов до 2024 года в четырёх российских городах - Владивосток, Калининград, Кемерово, Севастополь будут построены филиалы Российского государственного института сценических искусств (Санкт-Петербург). Обучение в филиалах будет проходить при соблюдении самых высоких профессиональных стандартов. Занятия в филиалах начнутся уже с 2020 года на арендованных площадях. Известно, что в Калининграде открытие филиала РГИСИ состоится весной 2020 года. С площадкой вопрос решится в начале 2020 года. Сегодня разрабатываются рабочие программы и направления обучения, формируется команда, включая руководящий состав. После открытия до осени каждый месяц будут проходить творческие субботы РГИСИ, где можно будет поближе познакомиться с деятельностью института и побывать на мастер-классах преподавателей Школы креативных индустрий (структурное подразделение института)». Отлично, хоть какая-то определённость!

И вот, например, образец структуры студий «Школы креативных индустрий», явленный в Фейсбуке в феврале 2020 года. Набор студий прекрасен, но непонятно, почему именно этот набор, в каком объёме, какого качества образование будут давать эти студии, каковы перспективы трудоустройства и проч. То есть Российский государственный институт сценических искусств (Санкт-Петербург) позвали заполнить содержательный вакуум будущего центра, он оттиражировал свои специальности в Калининград (какой ВУЗ откажется это сделать, если есть федеральный\частный заказ?), но никто не обсуждал необходимость всех этих специальностей именно в Калининграде: пока что это набор благих пожеланий, не отягощённый ни анализом рынка, ни прогнозом его потребностей на 10-20 лет. Перед нами ситуативная франшиза, реакция на модные тренды и тиражирование продукта вне зависимости от реального и перспективного спроса на рынке труда и рынке услуг.  

Любопытно, что из всего этого набора студий менее всего сомнительна студия дизайна. Очевидно расширяющийся рынок спроса на квалифицированных специалистов (и региональный, и Российский, и международный), и в этом направлении специалистов можно и нужно готовить, а вот будущий спрос для всех остальных специальностей – большой вопрос… Нюанс только в том, что для Санкт-Петербургского университета сценических искусств специальность «дизайн» явно факультативна, так что мы можем получить очередную симуляцию: модная риторика на эту тему нынче употребляется к месту и не к месту. Всерьёз о месте этой новой школы среди сегодняшний тенденций, школ и дизайнерских институций России\Европы никто не говорит, но о таком уровне стратегирования в последние годы мечтать не приходится. Вам велели радоваться – вот и радуйтесь!

Да мы радуемся, радуемся.

Куда делось «обсуждение»? Синдром «решалы»

Теперь стоит уточнить, почему никто с нами не собирается ничего обсуждать, хочет того Путин или не хочет. (С вами тоже, если вдруг вы – не мы).

Так сложилась система принятия решений.

Система сложилась вокруг позиции «решалы», реального или имитационного, который продаёт на рынке своё умение «решать проблемы» (они себя гордо именуют «переговорщиками»). В их интересах монополизировать все существенные дискуссии, чтобы они не выходили за пределы узкого круга, потому что если обсуждают (с возможностью повлиять на решение) многие, то «решала» теряет монополию, пусть даже призрачную (как это было с Гольманом) и это сказывается на монетизации его связей. И потому они будут блокировать реальное обсуждение любого крупного проекта, - что легко сделать, напугав политиков непредсказуемым ходом дискуссий, появлением спекулятивных диспозиций, троллингом конкурирующих группировок и прочими сопутствующими явлениями. («Кто все эти люди?! Зачем их слушать?! Это всего лишь мнение!»).

Собственно, именно это демонстрировал вице-губернатор Гарри Гольдман, когда представлял на Совете по культуре (пока что единственной формальной относительно экспертной площадке обсуждения культурных проектов) что статую Александра Невского (с предсказуемо плохим результатом в итоге), что упомянутый проект федерального культурного комплекса на Ломзе, что многое другое. В его интересах было сделать совет по культуре декоративным – он его таковым и сделал.

Оно было бы некритично, будь «решалы» образованными и национально ориентированными лоббистами, а не обычными спекулянтами, бегущими ответственности, но… «Других решал у нас для вас нет!» Самый провальный их результат там, где проблема не «в отношениях», по поводу которых можно договариваться, а где проблема имеет характер объективного незнания, в котором неочевиден способ его преодоления. «Переговорщик» в принципе не в состоянии решать проблемы класса «дом Советов» или даже «Раскоп на Королевской горе»: там не с кем «договариваться», там нужно инженерно-концептуальное решение, которое как раз-таки можно найти только через открытую дискуссию экспертов (концентрацией чего явились в своё время конкурсы «Сердца города»). Никакая «Стрелка» после такой дискуссии-конкурса ничего лучше придумать не может: всякая инженерно-архитектурная проблема имеет ограниченных набор качественных решений.

Найти приемлемое технологическое решение музеефикации раскопа сегодняшняя система "переговорщиков" не в состоянии.

Но признать это равносильно дисквалификации, и потому «решалы» (Гольдман ушёл – придёт другой на его место; позиция бессмертна) будут имитировать всякие демократии, избегать содержательных публичных дискуссий и будут максимально противиться конкурсам и обсуждениям и делать их имитационными. «Зачем? Мы всё решим сами!»

Но вот качественно – не могут, увы. Раскоп зияет, дом Советов ждёт участи, мрак покрывает город Ершалаим Калининград, в котором мраке тёмные фигурки перебегают с берега на берег и велят нам радоваться даренному коню. Да мы радуемся, радуемся! Франшиза случайных институций – это именно то, о чём мы мечтали последние 30 лет. И то, что поможет региону со сложным историческим и геополитическим контекстом чувствовать на себе заботу России-матушки.

Что нужно в страновом контексте в новом культурном комплексе в Калининграде?

Ок, а что бы я предложил в новом комплексе? «Критикуя – предлагай», как говорили в комсомольские времена.

Для этого надо создать беспрецедентный проект (по содержанию, не по деньгам – деньги те же, что и на франшизы), который одновременно решает несколько задач локального и странового масштаба.

·         Решает проблему тотального проигрыша советского и российского Калининграда немецкому Кёнигсбергу в части архитектуры и качества городской среды. Проиграв в этой части прошлое и (частично) настоящее, посредством нового культурного комплекса можно выиграть будущее.

·         Для этого логично опереться как на традиции ВХУТЕМАСа, так и на Баухаус, обоим которым недавно исполнилось по сто лет.

·         И для этого нужно учредить в Калининграде новую архитектурно-дизайнерскую школу, опирающуюся, как в своё время ВХУТЕМАС, на передовые разработки в строительной сфере – на промышленную 3D-печать и вытекающую из ней новую тектонику и эстетику.

Как ВХУТЕМАС видел нашу Сельму 100 лет назад. http://tehne.com/node/4248

Поясню. Как мы помним, обе прославленные школы, ВХУТЕМАС и Баухаус строили новую эстетику и архитектуру исходя из тех возможностей, которые давала новая строительная технология, - тогда это был железобетон и промышленное строительство. Отсюда вытекали поиски новой тектоники и формообразования, наложенные на антропологические «поиски» и «кристаллизацию» нового человека. «Новейший человек» нынче кристаллизуется в основном благодаря соцсетям и горизонтальным связям, а вот техника 3D-печати позволяет совершить прорыв в архитектуре, как это сделали сто лет назад две легендарных школы архитектуры и дизайна. И даже понятно, что не стоит тратить 3D-печать и расходные материалы на весь корпус дома – это дорого; зато такая технология позволяет делать каркасы новых форм (как это было с изобретением готического кирпичного каркаса); арочные фермы иных конструкций и прочности и, соответственно – принципиально новую архитектуру.

И вот такую экспериментальную высшую школу архитектуры и дизайна для такой новой архитектуры[2] логично было бы сделать в Калининграде в том самом федеральном культурном комплексе. Для передовых разработок и умножения российской славы на европейских брегах. А где ещё, Владимир Владимирович? Здесь, в Калининграде. Прекрасный стартап в масштабах страны с перспективами внешних и внутренних рынков; не надо догонять, когда есть шанс опередить на старте.

А теперь главный вопрос: на основании каких специалистов? Институций? Опорных содержательных и технологических точек?

Тут мне ничего, кроме Санкт-Петербурга (и, может быть, Орхуса в Дании) в голову не приходит. Желателен Санкт-Петербург, желательно Балтийское море - наверное, институт имени И. Е. Репина – и уж точно не МАРХИ, который опростоволосился и со студенческим конкурсом на Музей Философии (ах, это был не ваш проект, а просто сумасбродного вашего профессора?) и с «ганзейскими хрущёвками», сделав симметричный декор-фасад на асимметричном здании дома-«сталинки». Может, у вас (если вы – не мы) найдутся более сильные решения по «материнским» институциям, - что ж, давайте обсуждать.

МАРХИшный фасад, Ленинский проспект, Калининград

Можно, конечно, продолжить обсуждать российскую культурную колониальную политику и её проецирование на остров Ломзе посредством случайных франшиз, но это неинтересно. Да и мелковато для Калининграда, скажем честно, с его архитектурным бэкграундом.

Вот и президент Путин нам - велел? – просил? – намекал? – сначала обсудить, а затем сделать что-то настоящее в масштабах страны, а не очередной копипаст. Правда, заниматься теперь этим придётся не правительству Медведева, которому год назад «поручал обсудить» Путин, а правительству Мишустина.

Ну, и нам с вами. 

PS. UPD от 04.04.2020

А сейчас, на фоне коронавируса, самое время сделать апгрейт мега-проектам на территории КО, их функционалу и политическому смыслу.
Подискутировав с экспертами на тему "а что же на самом деле нужно Калининградской области из культурного арсенала страны" понял, что упустили мы все самую очевидную вещь: янтарь. Пока у нас не будет высшего художественного образования с акцентом на его обработку, никогда мы Гданьск не то что не обгоним - даже близко не подползём!
И потому логично сделать в новом культурном центре - филиал бывшей "Мухинки", а ныне высшего художественно-промышленной академии им. Штиглица. Хотя она не ориентирована на ДПИ, декоративно-прикладное искусство, но она сильна технологичностью, и именно этого в промышленных масштабах нам не хватает. Вспомните, как к этой теме подходила Кёнигсбергская мануфактура после 1-й Мировой войны, пригласив Брахерта и других художников для создания прототипов и малотиражных серий!

---

[1] Помните, как к нам в Калининград по программе переселения приехал из республики бывшего СССР оперный певец? Да, ему на полгода нашли местечко в филармонии, но у нас не оперный город, и история закончилась ничем.

[2] Назовём её условно через не существующий пока стиль «дигитал-готика», ибо «новая арочная ферма», просчитанная ИИ, неизбежно тянет за собой эксперименты в области форм зданий и проёмов в стенах.

Каменная скрижаль Кафедрального собора

Средневековая Крестильная купель (чаша для обряда крещения) из Кафедрального собора Кёнигсберга – неразгаданная до конца загадка. Исторические источники скупы на факты, касаемые её причин появления в соборе: скорее, мы имеем дело с отголосками фактов, похожими на легенду, чем с самими фактами. Предполагается, что восьмигранная чаша из песчаника чуть ли не древнее самого собора, заложенного в 1333 году (первое её упоминание в письменных источниках – 1350 год), и сработана она мастерами острова Готланд. (В сегодняшнем Кафедральном соборе рядом с чашей расположен стенд, где неверно указывается дата изготовления чаши - 1595 год, и что она подарок от члена ратуши Кнайпхофа Петера Резенкирха; эта информация относится к баптистерию, а не к самой чаше). 
Далее сведения приобретают ещё более вероятностный характер. Что сюжет, изображённый на ней – «житие» князя (короля) Норвегии, святого Олафа II (995—1030гг), на котором житии изображён сам король, протягивающий зрителю крест и топор (отчего возникает визуальный эффект «коротких рук»), и две женщины, с которыми была связана его жизнь: шведская принцесса Ингигерда, за которую он сватался, и её сводная сестра Астрид, на которой он был женат. Поначалу ему обещанная Ингегерда отцом её была отдана замуж за новгородского князя Ярослава (Мудрого); она известна в русских хрониках под именем Ирина (в святках - Анна). 
После своего изгнания из Норвегии в 1028 году, Олаф II два года гостил в Новгороде у её мужа Ярослава. Скандинавские саги и генетические исследования рассказывают, что его пребывание на Руси было весьма "плодотворно": есть основания считать, что "фактическим сыном Олафа и Ингегерды был русский князь Всеволод Ярославович, отец Владимира Мономаха". Как бы там ни было, Ярослав Мудрый сына Всеволода любил, и сыну Олафа - Магнусу, - после смерти Олафа и после возмужания отрока помог подняться на норвежский трон. Да и лепестки и корни генеалогического древа на гранях купельной чаши собора связывают Олафа с обеими женщинами.

Во время своего правления в Норвегии (1015 – 1028гг) Олаф II активно насаждал христианство в стране и в некоторых регионах Швеции; язычники аллегорически изображены на чаше в виде драконов, которые современному зрителю больше напомнят собак. Через год после смерти Олаф II был причислен к лику святых и стал святым покровителем Норвегии; в России во имя святого Олафа были освящены храмы в Новгороде и Старой Ладоге. Почитается в католичестве, православии и лютеранстве; считается покровителем Норвегии, скульпторов, трудного брака и королей. 

Сохранилось несколько довоенных фотографий купели (в том числе см. стр.11); в пожаре войны она была расколота, и 4\5 её фрагментов были утрачены. Во время восстановления убранства Кафедрального собора в 2006 году купели была воссоздана калининградским скульптором Фёдором Морозом с использованием сохранённых фрагментов.

Что послужило причиной появления крестильной купели с этим сюжетом в Кафедральном соборе Кёнигсберга – неведомо. То ли была она заказана богатым купцом в дар собору из-за превратностей своей семейной жизни (сюжет «трудного брака»). То ли сыграл статус святого Олафа в качестве «покровителя королей» и в этом качестве он, в продолжение дела "короля-основателя" Оттокара II Пшемысла в орденском Кёнигсберге, в безкоролевском тевтонском государстве, выполнял символическую функцию «короля при Королевской горе» - но не в замке, а в "церковном пространстве". То ли скульпторы любили своего покровителя, и в случае отсутствия у заказчика чётких требований к сюжету выбирали житие Олафа... В любом случае, все крестившиеся в соборе проходили через "его королевское благословение". 

Нас в этой истории в первую очередь интересует «русский след», королевское достоинство главного персонажа и сама функция купели, связанная с рождением и наследованием. Потому что сюжет рождения, наследования, короля и русской линии в европейской истории (и наоборот) имеет прямое отношение к сегодняшней «метафизической формуле Королевской горы» и замку Кёнигсберг.

Но это всё же ещё рациональные резоны. Есть и нерациональные: в изображениях на купели завораживает сама графика.  Само строение композиции; лепестки пламен, вытекающих из пасти готландских драконов; лица людей; сплетенье ветвей генеалогического древа… 
И даже странно, что такое волшебство тихо себе стоит в сумраке крестильного угла, восстановленного баптистерия Кафедрального собора, почти никем не ведомое; а ведь на ней – сплетенье русских и скандинавских корней, судьба королей, любовь и рожденье... 

3\7 и год спустя

Дорогой Конрад Карлович! Давно я тебе не писал - извини, - да и мои извинения принимают уже почти ритуальный характер - всё знаю, знаю, но так вышло.

 

Год назад  я начал писать тебе на этих страницах, и вот - год прошёл, и ты сам видишь, что перемены существенны, если не сказать разительны. Из патовой и неартикулированной проблемы Королевская гора, прежде похожая на клубок гордиевых размеров, стала приобретать некоторую ясность и, я бы даже сказал - прозрачность. Сейчас, год спустя, после нескольких "портновских замеров" и политических решений понятен алгоритм, как не путаться среди трёх сосен, как избежать магического заклятия "Замок vs Дом Советов" и как успеть использовать Шанс-2018 на общее благо и не профукать его наполовину, как мы профукали Шанс-2005. Иметь дело с историческим вызовом весьма непросто, сам понимаешь, пусть даже с таким небольшим, регионального масштаба.


За этот год я со многими постоял с портновскими ножницами возле карты с Королевской горой в центре; возле обзорного окна Каштанового офиса; выслушал множество мнений, как и что кроить и по каким принципам, дал сотню интервью журналистам и людям, которые таковыми прикидывались (десять тысяч курьеров, одних только курьеров! - сразу вспоминается классическое). Многие люди мне помогали и помогают - спасибо им; многие дезориентированы прессой или по-прежнему пребывают внутри заклятия "Замок vs Дом Советов", - но мы на глазах меняемся, Конрад Карлович, и эта тема из табуированной, спекулятивной и "сумеречной" всё более становится прозрачной и технологичной.


Впереди 2014 год, который весь будет отдан под международный конкурс, но знаешь, Конрад Карлович, конкурс - это ещё не ответ, это пол-ответа. Он нам даст с десяток дверей, в которые мы можем войти, но в любом случае, пока мастеровые будут мастерить эти двери, нам с тобою надо будет готовиться к тому, чтобы оценить их предложения должным образом, то есть - ещё и ещё раз отмерить, что нам в этом городе по-настоящему ценно (во все его времена), а с чем мы можем расстаться с лёгкостью и без сожаления.

 
Ну и напоследок, для особо вдумчивых и в качестве иллюстрации, как можно мерить наши проблемы - протокол рабочей сессии ноября 2013г, на которой высококлассные портные из России, Финляндии, Германии и Швеции обсуждали наши проблемы и будущий конкурс (см. здесь и -  предпоследнее фото).