вторник, 26 февраля 2013 г.

Фотопрогулка по орденскому замку Кёнигсберг, или Снег на Замковой горе

Напрасно вы думаете, что если замка нет, то по нему невозможно пройтись. Снежным утром февральского понедельника ("достать чернил!") именно этим я и занимался вместе с архитектором Ольгой Мезей и историком Анатолием Валуевым.
Снежно и ветрено, но не холодно, такой парадокс, гуляем по замку, которого вроде бы нет, такой парадокс, нас интересует не то, что снаружи, а то, что внутри, такой парадокс. Не на земле, а под землёй.
Надо сказать: понимаешь, что это Замковая гора, не сразу. Подойдя к ней с Самбийской стороны города никакой "горности" не чувствуешь, пока не пройдёшь за забор (им огорожена бывшая замковая территория), не прошествуешь по февральской снежной чистой простыне к южной подпорной стенке и пока вдруг не увидишь деревья сверху.
И Кафедральный собор вдали и внизу.

По левую руку продукт сизифовой архитектуры, Дом Советов (Тван-гесте, Двойной гость...), обращённый на север и юг монолитным "лицом робота", а на запад и восток сдвоенным "спичечным коробком".


По правую руку - импровизированная экспозиция из элементов замкового декора, найденных во время раскопок за последние 7 лет. Среди занесённых снегом каменюг я узнаю один из зубцов-шпилей Главной замковой башни, перестроенной Фридрихом Августом Штюлером в середине 19 века.
Странно, но у нас, оказывается, в наличии есть самая верхушка замка! Есть вершки и корешки... 
Но нет, при подробном рассмотрении это оказывается фрагментом столба лестницы в замковый сад (променад у южной стены. 

На уличных стендах у раскопа я увидел акварельный 3D рисунок легендарного А.В.Максимова:
состояние замка на 1946-1952 год.

Собственно, это и есть раскоп Западного флигеля. Закопанный снегом. Корешки.

"А вот отсюда начинается подземный ход.
Он идёт в сторону оранжевого вагончика..."

Шахматная трава

"А точно это ход? А не ливнёвая канализация?"
"Точно ход. В ливнёвке вряд ли бы стали делать ступеньки..." Рядом располагалась в крыле Унфрида котельная - нашли крепежи котлов и фундаменты под них. 

Южный цоколь крыла Унфрида. Видите в стене пролом на середине снимка? Это старый пролом, там лесенка была, из замка вниз к Альтштадту. А чуть дальше вдоль стены археологи обнаружили выложенный камнем колодец, не обозначенный ни на одной схеме или чертеже - похоже, забытый самими немцами ещё до Унфрида... 


Пока что это лестница ниоткуда в никуда. Под нею подземный ход прерывается,
а точнее - завален обрушившимися сводами.


Показав нам все эти подземные сокровища, Анатолий
встал на то место, откуда сделана эта фотография, и отчертил
на снегу линию. "А вот здесь, если мерить от западной подпорной стены, заканчиваются
фундаменты и подвалы цитадели дома Конвента.
И там подвалы в прекрасном состоянии, не то что те, что мы раскопали..." - говорит тихо Анатолий.   

На этой схеме по центру расположились подвалы и фундаменты дома Конвента.
Говорят, они зарыты в землю ещё во времена герцога Альбрехта.
И что они там в прекрасном состоянии...

Должен сказать, сегодня и в ближайший год этот оранжевый строительный вагончик будет главным сооружением Замковой горы.
Не знаю как вам, а мне он очень нравится.
Ведь это ж наша гора, понимаете? Пусть даже с немецкими вершками и корешками.



среда, 13 февраля 2013 г.

Королевская гора, пост-замок и Калининград-3. Часть 2 + две презентации

(продолжение, начало здесь

Восстанавливать реставрировать реконструировать возводить, или «Зачем нам замок на Королевской горе?»

Итак, рассмотрим будущие функции или, другими словами, будущие жизни. Ведь, как известно, есть памятники и здания, а есть жизнь памятников и зданий и жизнь в памятниках и зданиях. То есть, прежде чем проектировать, нужно определить функции, которые будут расположены на Королевской горе и на остальной территории 40 гектар бывшего исторического Кёнигсберга.
Для начала я предлагаю задать несколько очевидных вопросов, чтобы разобраться с их «очевидностью». И первый вопрос: зачем нам замок?

По сему поводу мною было опрошено 55 человек безо всякой претензии на репрезентативность, а только лишь с целью уловить пропорцию настроений пользователей фейсбука. И бОльшая часть опрошенных вполне высказалось не за сам замок, а за образ замка.
Признаемся честно: мы не знаем, что такое жить с Королевским замком в центре города и даже мало представляем, каково это. Он нам ценен в первую очередь как ОБРАЗ, а не как функциональный объект. Этот образ массово тиражируется всеми туристическими фирмами, его фотографии висят в коридорах мэрии и кабинетах начальников всех родов и мастей – и образ этот нам мил и симпатичен. И если уж быть совсем дотошным, 70% этих фотографий показывают один и тот же ракурс, «адресный план», как говорят телевизионщики: юго-западный угол и Главную башню. Самый репрезентативный вид замка, и у большинства калининградцев (и не-калининградцев) при слове «Королевский замок» в памяти всплывает именно он. Самый ценный с визуально-образной точки зрения.
Все остальные виды менее интересны, дополнительны, факультативны. Такова визуальная статистика использования образа замка.
Когда начинаешь детально углубляться и разговаривать со сторонниками восстановления Королевского замка, то в большинстве случаев их устраивает восстановление оболочки – но с новой начинкой. Восстановление фасадов, за которыми будет находиться не замок, а … пост-замок. Замок-2, скажем так. Кёниг-хаус. Новое в старых одеждах. Потому что если представить себе волшебника, который восстановит нам (за деньги, конечно) замок один-в-один на состояние весны 1944 года, то треть от этой суммы потом надо будет ещё потратить на приспособление замка к новым функциям. Около 20 тысяч квадратных метров замковых площадей (По оценке архитектора-реставратора Данилы Котова: Западный флигель - 8900 кв. м, Северный флигель (с воротами) - 8200 кв. м, Восточный флигель (флигель Унфрида) - 8800 кв. м, Южный флигель - 3200 кв. м - толщина стен везде разная, поэтом данные даны при измерении площади по внешней поверхности наружных стен) наполнить жизнью (не пылью, а чтобы там происходила жизнь) – это надо сильно постараться. Потому что средневековые замки без реконструкции чертовски неудобны для современной жизни, скажу я вам!
А как его использовали в новейшее время немцы? По оценкам Анатолия Валуева [4], зам. директора областного историко-художественного музея, в конце 1930-х годов можно представить такую картину использования площадей замка (за вычетов коридоров и лестниц):
1.         Восточно-прусский провинциальный музей (Prussia - Museum) - около 70% (с 6-тью большими залами, реставрационными мастерскими, библиотекой, фондохранилищем, залами Московитов и рыцарей Чёрного орла, тронным залом и королевскими покоями и пр).
2.         Высший земельный суд (восточная часть Северного флигеля) – около 15%
3.         Исторический ресторан «Блютгерихт» (подвалы Северного флигеля и хранилище в подвалах Западного флигеля) – около 10%
4.         Вспомогательные и технические помещения (котельная, гараж, туалеты и др.) - около 5% 
Как мы видим, после Первой мировой (в связи со спадом активности во всех сферах жизни) немцы стояли перед проблемой насыщения пустующих замковых площадей полезными функциями, и функция музей+галерея+хранилище была одним из выходов. Но не факт, что эти функции нам сегодня подходят: ведь у нас нет самого главного: исторической достоверности самого замка.

Что мы хотим на месте исторического Кёнигсберга?

Прежде чем начинать дискуссию о проектировании, мы должны понять, кто и как формулирует задачу градостроителям и архитекторам. Обычно заказчик (который привык оперировать объектно даже в рамках территории в 5 гектар) говорит архитектору: мне надо разместить на этой территории столько-то квадратных метров жилья такой-то категории, 15% от этого можно отдать под сервисы, столько-то офисов, и чтобы проект прошёл без проблем согласование в мэрии и надзорных службах. И архитекторы, и градостроители так привыкли – что остальные пункты проектного задания они себе формулируют сами. Но проблемы возникают уже при размере проектной территории в 15 гектар, а уж если эта территория насыщена историческими объектами и контекстом, изрезана рекою, имеет сложный ландшафт и вообще находится в центре города – кто тот субъект, кто может вот так быстро сформулировать задание и будущие функции?
В ситуации «40 Га в центре города с мощным историческим слоем в свете грядущего Исторического События» архитектору и градостроителю задачу формулируют политики и «мета-проектировщики». Не архитекторы и градостроители сами себе, как нынче принято за отсутствием вменяемых заказчиков (задачу выжимки максимального количества метров в максимально краткие сроки мы здесь не рассматриваем), а те, кто может формулировать долгосрочные цели и перспективную инфраструктуру. И не губернатор и не мэр в одиночку, как бы мы к ним не относились…  Пока такого «коллективного субъекта» нет (к ним мы ещё вернёмся  - к этой фигуре «городских стратегов» и к «мы»), а проектировать без внятного понимания, что будет размещено на территории исторического Кёнигсберга, нельзя. То есть у нас таких умельцев найдётся много (нарисуем домики, вот и весь проект!), но пускай они лучше сначала разберутся с более лёгкими задачами. Например, с проектом, который начат без тщательной проработки его функционала и масштаба: Театром Эстрады в Светлогорске. Там ошибка была допущена уже в самом задании на проектировании (в количестве зрителей и в масштабе театра), - и в результате мы имеем недострой, патовую ситуацию и кучу проблем в центре главного курорта области….
Также не стоит забывать, что Старый город Королевской горой не исчерпывается. Вне зависимости от судьбы замка, нам придётся принять решение о восстановлении (или нет) как минимум двух мостов на остров Кнайпхоф, ратуши Альтштадта и Кнайпхофа, старого здания Альбертины и её библиотеки (фундаменты которых закопаны в земле и будут «обнаружены» археологическими раскопками, как коммунальные службы каждую осень обнаруживают, что грядёт зима). Мы вступаем на территорию ИСТОРИЧЕСКОГО СРЕДНЕВЕКОВОГО КЁНИГСБЕРГА размером примерно в 40 Га, и до того, как первая лопата копнула здесь землю, хорошо бы уже знать, что мы там обнаружим (а старые планы и фото – в наличии), и иметь по поводу обнаруженного предварительные ответы – как мы будем это использовать – не забывая длить историю и традицию (и привлекать таким образом туриста и т.д.) через сохранение, а не через небрежную замену, как было с Верхним озером и Юбилейным мостом…
То есть нам придётся делать системные действия, а не объектные.

Умеем ли мы проектировать и строить новое архитектурное качество? («На что можем надеяться?»)

Хорошо, восстанавливать не то, чтобы умеем, и не то, чтобы не умеем. Серединка-наполовинку. Если 50-70% стен стоит – умеем. При определённых обстоятельствах. Три раза вот получилось. При этом у нас перед глазами пример катастрофического разрушения Кройц-аптеки и двух особняков по Тельмана. И не-раставрация фигур морских животных на Верхнем озере, где была замечательная терминологическая новация: чтобы избежать слова «восстановление» или «реставрация» (которые обязывают), было выбрано «вернули прежние формы» - что не обязывает ни к чему. Так ведь и с замком – нам запросто могут «вернуть прежние формы» замка – картонные, но «прежние»!
Но вот предположим, у нас уже есть видение функций на территории. Уже есть планировочная схема функций Альтштадта, Кнайпхофа и Лёбенихта в масштабе до дома. Достаточно ли этого, чтобы получить архитектурное качество?
У нас есть примеры хорошо выполненной работы, которая не получила продолжения. Речь о ворк-шопе 2006 года. Неплохо организованная работа, на которой по сути было оттестировано, как организовывать будущий международный конкурса, дала нам срез мнения профессионалов по многим системным вопросам центра города, и… финальный конфуз:  итоговый документ не был принят. То ли вследствие плохой организации, то ли в силу того, что некоторые положения были невыгодны тогдашним чиновникам из мэрии (а именно- максимальная высотность застройки в районе Королевской горы в 6 этажей). 
То есть, провести конкурс – этого мало; конкурс – не самоцель, а средство достижения приемлемого результата в конкурентной борьбе качеств (в которой вопрос цены лежит за скобками. Как пример - см. рисунок  из архива конкурса на мост через Шлосс-тайх, Нижнее озеро). А так как наша цель – не конкурс, а именно архитектурное качество будущей застройки, то надо чётко понимать: конкурс не панацея, а инструмент, который к тому же не всё может решить. И потому одним из результатов ворк-шопа были рекомендации проводить по историческому центру не один конкурс, а два. Первый – конкурс архитектурно-градостроительных концепций на всю территорию в 40 Га, открытый конкурс. И уже после победы той или иной концепции, в её рамках  провести закрытый конкурс на застройку Королевской горы.
Умеем ли мы проводить конкурсы, дающие хороший результат?
Можно было долго говорить, почему заказчик не понимает – да и не хочет – «хорошей архитектуры». А если хочет, то, как трудно ему пройти весь путь – от поиска архитектора, который мыслит не фасадами, а целым, архитектоникой и – уже в рамках целого – деталями и узлами. А потом, даже если проект хорош, как трудно всё это построить  с нашим стройкомплексом, привыкшим к подмене материалов и с советской традицией, при которой прораб берёт на себя функции архитектора, заменяя и портя то, что не он придумал…
Отдельная проблема – Дома Советов. Потому что решать замок (или пост-замок) в отрыве от решения Дома Советов не получится. Решение должно быть комплексным (я не рассматриваю как серьёзное предложение по сносу Дома Советов, так как мы упираемся в вопрос собственника).

Пост-, пре- и пра-. Калининград-3 в версии 2020, или кто эти «мы»?-2

Попробуем представить себе центр Калининграда в версии 2020 года. Когда футбольный чемпионат отгремит и останется нам то, что останется. Когда схлынут те, кто набежит на немалые деньги и будет первый вопить про «надо быстрее, надо к 18-му году» - потому что после этого им здесь оставаться будет незачем, и потому – побыстрей.
А нам – лишь бы получше, а не побыстрей, и потому стоит поговорить не о версии 2018, а о версии 2020, когда сойдёт футбольная лихорадка.
Какую жизнь мы – элиты, мы, и все остальные, местные-понаехавшие-народившиеся-прошлые-настоящие-и-будущие, процветшие недавно и живущие давно;  – в состоянии поместить на гору так, чтобы нам было посильно жить этой жизнью, и чтобы мы и наша там жизнь соответствовала Главному Символическому Месту региона (в историческом ареале бывшей Восточной Пруссии)?? Чтобы это было провинциально-европейски, нестыдно ни перед собой, ни перед гостями и без промежуточных конфузов типа площади Победы[5]??
Это тот вопрос, на который нам предстоит ответить в ближайшие два-три года. И от качеств ответа зависит качество будущей жизни.
И тут возникает странный парадокс. Формально мы не можем сейчас говорить о качестве ответа, который получим и к которому мы придём за 2-3 года. Это будет – любой ответ – в смысле – замок\не замок\полузамок(кентавр); сносит ДС-не сносить-адаптировать-срезать-доращивать. Мы не можем сейчас предугадать ответ. Никто. Если не совершать подмен, то не можем. С подменами можем, но тогда мы однозначно получим «как всегда» и шайзу, которую мы торжественно наблюдаем в случае подмен.
Но тогда что мы сейчас можем? Что обсуждать и что пестовать?
На сегодня мы можем решать-обсуждать две вещи: каким путём будем идти, по какому алгоритму. И второй, более странный и зыбкий, но не менее важный. Манеру, с которой мы будем проходить этот путь. Бежать? Торопиться к датам? Делать подмены, которые, раз начавшись, приводят к «так сойдёт», а оно, в свою очередь, к «хотели как лучше…»?  Не про красивость речь, не про внутреннее-внешнее, а – шире. От качества и наполненности движения будет разный результат – если не мерить его формальными фигурами типа «замок-незамок». У нас там 40 гектар территории + акватория, и которые надо решать комплексно, и если мы решим замок-незамок хорошо а остальное плохо, то лучше никому от этого не будет!  
Ответ ведь должен быть получен в результате пути, и от качества движения по этому пути зависит результат. Мы не можем собирать врачебный консилиум, не собрав анализы пациента. Ведь только после анализов каждый врач из 12-ти сможет иметь свою точку зрения и свою логику, но они непременно должны придти к общему решению, иначе больной умрёт… или не вылечится и останется больным инвалидом навсегда.
Речь даже не про квалификацию, по умолчанию мы должны пригласить на консилиум лучших врачей, что сможем добыть в наше время в нашей ситуации за наши деньги и связи. Речь про …стиль. Принятия решений. Обсуждений. Организации дискуссий. Организации и проведения конкурсов. Не декоративное понимание этого слова (мы тогда получим декоративный же «замок») - стиль в данном случае автоматически повторится в полученном «продукте». Про то, что это будет именно «консилиум», а не единоволие. И мы сами будем участвовать в этом «консилиуме». И если мы хотим «продукт получше», то нам следует и получше – организовывать себя. Тот стиль, которым мы будем всё это делать, даст нам симметричный результат. Результат будет симметричен стилю.
Например, кто-то на этом консилиуме должен встать и доложить всем историю болезни и попыток её лечения. А другой участник – доложить – как подобные «болезни» лечатся в других странах. А третий встать и обрисовать состояние на сегодняшний день (в медицинском языке «анализы»), которые данные надо ещё как минимум полгода собирать - тщательно и скрупулезно. И так далее; не спеша и постепенно наращивая объем квалифицированной информации и мнений – для многоступенчатого вынесения вердикта.
Чтобы строить дороги – но по уму. Реконструировать мосты – на основании исторических документов. И так далее.
Когда летом этого года в «Дредноуте» клуб блогеров «Амберкант» организовал дискуссию по судьбе Королевской горы, там мы встретили множество мнений – разных, - но – странное дело, - многие присутствовавшие отметили, что не было крикунов, не было троллей, а те, кто из троллей был, как-то быстро и вежливо примолкли. Не тот повод, чтобы кричать и выпячивать своё «я». В течении дискуссии была своя манера. Разные люди, но манера, атмосфера была общая. И это отметили многие участники. На мой взгляд, новый калининградский стиль – когда губернатор и мэр садятся за круглый – подчёркиваю – круглый стол и говорят о судьбе королевской горы не как вертикаль с муниципалью, а как стратегические партнёры. Хоть и под жужжание видеокамер, но спокойно и по-деловому. В том числе и потому, что это тот случай и та территория – Королевская гора, - на которой друг без друга не обойтись. Им друг без друга и без нас, а нам без них.
Не когда лоббисты-1 побарывают лоббистов-2, и выстраивают на Королевской горе что хотят, вне чего бы там ни было. Или говорят одно, а делают другое, подменяя форму, материалы и назначение в процессе строительства и отделки, как это у нас водится.
Не здесь, господа. Не в этом случае. И сроки здесь вещь относительная. Мы ударными темпами, кто помнит, сделали Триумфальную колонну, которая оказалась символической и композиционной непроработанной идеей, а точнее – ошибкой. То есть нам придётся думать о качестве нашего возможного «мы» на примере будущего Исторического Шанса и о том, что эти вещи связаны напрямую.
Чтобы эти рассуждения о стиле не были абстрактными, сразу укажем на то, что нам придётся поменять в своей строительной и проектной практике, если мы хотим, хоть немного, приблизиться к «историчности» будущей застройки. Это строительные и санитарные нормы. Не зря ведь говорили эксперты, что по нормам (по стыковке их с евросоюзовскими) следует сделать наш регион пилотным? Ведь если мы будем проектировать по тем нормам, которые практикуют в Калининграде, то от каждой мусорки ТБО мы должны давать 10 метров свободной территории, а уж как нам сети получится проложить – одному богу известно: тоннельный способ совмещения сетей (как в Петербурге) у нас в Калининграде почему-то не практикуется, а формальное требование чтобы от газопровода до водовода было не менее 7 метров расстояния (+ кабель электричества) даёт нам ширину улицы в 21 метр. Такая улица бессмысленна в исторической сетке средневекового Альтштадта и Кнайпхофа… И это лишь верхушка айсберга, как ни копни – или мы должны забыть «об исторической застройке», либо придётся что-то делать с нормами и с практикой их употребления.
Кроме того, прежде чем вознамериваться строить замки в рамках программы «Сердце города», надо хотя бы построить что-либо поменьше, но также исторического свойства. Например, восстановить здание Альбертины. Хотя это слишком сложно – вспомним про «правило 7\10»: 70% должно остаться хотя бы старых стен… Тогда сначала восстановить фасад и галерею Штюлера университетского здания на улице Университетской, а потом уже и об остальном серьёзно присматриваться…
Даже пресловутая Рыбная деревня, к которой много претензий в части «стилизации истории», была бы не столь монотонна, если бы здания проектировал разные архитекторы – собственно, как это и делается везде, и как и подразумевалось первоначальной концепцией. Но потом возобладал девиз «надо быстрее!» – под которым спрятались обыкновенные любители монополизации проектного рынка. Потому что мало будет выработать концепцию использования и сделать градостроительно-архитектурную концепцию, нужно, чтобы всё это потом проектировало не 5 человек, а 55. И это может стать одним из пунктов формирования нового «мы».
Одно можно сказать точно: юбилей-750 был преамбулой к тем масштабным преобразованиям, которые претерпит город к 2018 и 2024 годам, это уже будет не Калининград, а пост-Калининград. И у нас есть все шансы поверх советского Калининграда-1 (который строился поверх старого немецкого Кёнигсберга), а также рядом с Калининградом-2, который строился с 1991 года по сегодняшний год, создать новый город. Качественно новый, сочетающий в себе нормальное отношение к истории и современности. Назовём его условно Калининград-3.
А пока, дрогой Конрад Карлович, Королевская гора с Дома Советов у нас выглядит вот так.
Но скоро она начнёт меняться, в том числе нашими с тобой усилиями.

Ну, и напоследок - две презентации, которые я делал в феврале 2013 года на расширенном заседании у губернатора, посвящённом функциям Королевской горы и остальной территории программы "Сердце города":

"Королевский замок в подробностях"

"Королевская гора в контексте


-------------------------------------------------
[4] Им использовались следующие источники:  Планы замка из научного сборника - AESTIORUM  HEREDITAS/ I./Археологические инвентарные книги бывшего музея "Пруссия/редактор Анна Битнер Врублевска. Olsztyn.2008.; Описания исторических залов из каталога - Das Shloss in Konigsberg (Pr.) und seine Sammlungen. Berlin.1936.

[5] аргумент «ну ведь стало лучше, чем было» не принимается – речь об упущенных шансах сделать «хорошо» во всех отношениях.