понедельник, 13 октября 2014 г.

Зачем Иммануилу Канту сделали портик в 1924 году?

Дорогой Конрад Карлович!
Ну, как я и обещал, спустя полтора года от начала работ мы имеем весьма квалифицированные решения по Королевской горе. Подробности ты можешь посмотреть в итогах конкурса, - но, в любом случае, консилиум был профессиональный, и теперь у нас с тобой есть прекрасный набор-конструктор по важнейшим узлам. Не на все вопросы ТЗ получены исчерпывающие ответы, но это не страшно: мы категорически сузили коридор выбора качественных решений, и что делать дальше - абсолютно понятно.
Я сейчас хотел о другом.
О Кнайпхофе и философии.
А если точнее, то о Канте Иммануиле и юбилее.
А если ещё точнее - прежде, чем нам думать о его 300-летии в 2024 году, неплохо было бы осознать и понять его 200-летие в 1924 году.

Итак, что же сделали кёнигсбержцы и вся прогрессивная немецкая общественность, помимо торжественных вечеров, речей и полагающихся к такому случаю конференций?
Они заказали архитектору Фридриху Ларсу сделать пристройку к Кафедральному собору, портик, с символической гробницей. Именно символической, так как прах Канта и других профессоров Альбертины покоился в профессорском склепе, примыкавшем к собору с севера. В 1809 году склеп снесли из-за ветхости (!) а на его месте выстроили галерею - приземистую, тёмную, нисколько не величественную - но, тем не менее, годную для внезапных и запных встреч, и даже для философствования и торговли книгами. Эту галерею назвали "Stоa Kantiana" (куда перенесли собственно прах, пока не скажу), и просуществовала она до 1880 года, когда она была снесена опять-таки из-за ветхости (!!).
Вот она, справа на фотографии.

(Обратите внимание на низкие штабеля булыжника слева и на заднем плане: похоже, это фотография сделана перед началом мощения площади между зданием Альбертины и собором).
А вот она же, ещё до замощения площади, на рисунке в романтическом ключе, - по нему видно, что галерея доходила до контрфорса.

Не пугайся, Конрад Карлович, это не гробокопатели, это легальная эксгумация останков философа, дабы похоронить его в отдельно от "братской" могилы профессоров Альбертины.


Затем - 1924 год и портик Ларса, выстроенный на деньги промышленника Hugo Stinnes с кенотафом, "пустым" надгробием.
И теперь возникает вопрос: а кто придумал саму идею "мемориального портика" с символическим надгробием, и почему тогда не сделали что-то иное, сегодня непредставимое, но тогда, в пустоте проектной нерешённости 1920-го года, вполне возможное? Какой-нибудь отдельно стоящий мемориал, или очередную статую, или что-то ещё? почему портик? на тесно застроенном Кнайпхофе, на котором и для дерева-то места почти не было? Почему именно это решение, а не иное?
Смоделируй это на нашу сегодняшнюю ситуацию с Королевской горой, и поймёшь весь "проектный драматизм" будущего выбора, который стоял перед Кёнигсбергом в 1920-м году.

Можно ответить на этот вопрос социологически\политологически - дескать, "партия портика" победила какую-нибудь оставшуюся нам неведомой партию "непортика". Но это пустой ответ, так как он не про главное. Не про философия и не про идею. Можно сказать про "традицию" - но какую и откуда идущую?

Итак, про идею "Стоа Кантиана". Для начала нам придётся вспомнить автора парадоксов-апорий философа Зенона и прочесть, например, вот эту статейку для любопытствующих. То есть портик, стоа, - устойчивый архитектурный синоним места для философствования. И идея "юбилейного портика" состояла в двойной функции: мемориальной, для памятования (форма которой в европейской традиции не ограничивалась нашими досками-статуями-валунами) и - для философствования. Чтобы сюда мог придти - учитель ли, взыскующий мудрости ли, - и порассуждать о трансцедентальном. Или ещё о каком ином, только лишь философски обозримом.
Т.е. к 200-летию Канта кёнигсбержцы сделали место памяти и философствования, и Ларс нашёл этому прекрасную архитектурную форму

И вот здесь мы приближаемся к важнейшему пункту этого к тебе письма, Конрад Карлович. На старой фотографии видно, что портик работы Фридриха Ларса был обнесён решеткой - наверное, чтоб собаки не гадили, и иные страждущие, -  но так как место это было людное, да ещё огороженное забором (слева), то решётка не запиралась. Можно было придти и пофилософствовать. Помолчать. Присесть на облучок и почувствовать сквозь джинсы  брюки хлад тлена и гранита. Сделать селфи, в конце концов. (Хотя лично я считаю заборчик лишним вообще, так как прелесть портика и галереи в прозрачности, что их можно пройти насквозь).

Каково положение дел сегодня - ты знаешь. Сегодня на заборчике висит замок, и сквозь решётку заглядывают на недоступный гранит перипатетики и стоики всех сортов. Проникнуть внутрь легально они могут только по праздникам, например, в день рождения Канта.

Потому что хозяйственник, завхоз, следящий за порядком, победил философа, ищущего смысл, в том числе и рядом с могилами великих. Он, хозяйственник, скажет, что сорят (это так), гадят (и даже так) и в тубзик ходят (конечно, так как общественный платный туалет в 100 метрах отсюда работает до 17 часов, что удобно завхозу, а не посетителям). Это всё так, но разве это причина закрывать смысл решёточкой? ликвидировать его?
Следы завхоза, любящего материю, но не любящего смысл, виден в городе повсеместно. В скамейках на площади Победы, сделанных из гранита и хладящих зады не хуже иных холодильников. В том факте, что в скверах наших после перестройки почти не осталось простых деревянных скамеек, так как "вечером собираются на них компании и буянят" - и потому скамейки со скверов убирали. И так далее.
Главенство завхоза видно и в другом сегодняшнем сооружении - металлическом макете главных архитектурных сооружений Кёнигсберга. Прекрасный макет, подаренный одним из меценатов-немцев. В Гданьске подобный стоит возле крана, и сделан он для слепых людей, которые руками могут "познать" памятник истории через макет.


Конечно, прекрасное дело. Но через полгода калининградский макет из металла был обнесён кладбищенской решеточкой - могут ведь ударить макет бутылкой, сломать... Целее будет. Завхоз опять победил смысл. Руками теперь не потрогаешь.
(UPD. Макет убрали совсем).
Вот и получается, Конрад Карлович: конечно, нужно нам думать, чем мы таким хорошим встретим юбилей Канта через десять лет. Но всё же сначала неплохо было бы вернуть смысл старым жестам памятования и философствования, так ведь?

Теперь - по поводу "думать". Одной из идей юбилейного "торжественного памятования" является Философский парк - к нему было сделано даже два подхода: в жанре пролегомен, и в жанре ландшафтного архитектурного концепта, который сделало очень неплохое французское бюро, которое сделало, например, вот такое пространство. На выставке в художественной галерее висит их проект Философского парка - сходи, посмотри (до 7 ноября).
Может, этим жестом памяти и уважения станет площадь Канта, которую, конечно, мало только назвать - её ещё надо спроектировать и обустроить заново, чтоб соответствовала она своему имени. Что также возможно: за 10 лет можно успеть многое! Чтоб потом не торопиться.
Но опять же - впереди должен идти смысл. Иначе... будет как всегда.
Впрочем, не грусти! на дворе красивая осень, и всё будет хокк!

воскресенье, 23 марта 2014 г.

38 портных

Дорогой Конрад Карлович!
Спешу уведомить, что 38 портных-градостроителей из 15 стран изъявили желание взобраться на Королевскую гору и заново перекроить окружающие земли. Так в своё время сделал фон Поппо вместе с молодым Оттокаром Пшемыслом; так сделал Унфрид вместе с королём, так сделал в 60-е годы прошлого века председатель облисполкома Коновалов вместе с советскими градостроителями и Шварцбрейном, автором Дома Советов - и вот настала пора нового похода портных.
Список участников похода внушает оптимизм. Народ заявился бывалый и тёртый; работавший и в Европе и в России; несколько советских градостроителей, более всего боящихся прозрачности и конкуренции и потому ратующие за "закрытый конкурс", погоды не делают (их авторские работы ты можешь наблюдать в Балтрайоне и на Сельме - как у них после этого карандаш поднимается называть себя урбанистами??), так что всё очень даже неплохо. 

Буду извещать о событиях похода, -  не скучай.

Твой А.П.